Средневековые боевые школы

Верность господину и беспрекословное подчинение наставнику стали основой педагогической системы средневековых школ бу-дзюцу. «Когда личность — а не разум, душа — а не рассудок избираются учителем в качестве материала для работы, всё занятие обретает священный характер», — пишет Нитобэ Инадзо в книге «Бусидо. Душа Японии».

«Родители дали мне жизнь, учитель сделал меня человеком», гласит одна из заповедей самурайства. При такой постановке вопроса почёт и уважение, оказываемые учителю, были чрезвычайно велики. «Твои отец и мать подобны небу и земле, — гласит другая заповедь. — Твои господин и учитель подобны солнцу и луне». Нетрудно проследить в этих изречениях кровное родство с широко известными конфуцианскими догмами, на которые опирались правители феодальной Японии. Обучение в родовых, семейных школах начиналось чуть ли не с младенчества, и от юного неофита не требовалось иных гарантий верности, кроме кровных уз. Традиция оттачивалась из поколения в поколение, достигая в каждом новом отпрыске рода предельного блеска и совершенства. Постепенно семья разрасталась в силу естественного прироста, и обладателями секретов школы значительное число людей.

Это была элитарная прослойка рю, приобщённая к «тайным заповедям». В некоторых случаях все они были связаны обязательством никогда, никому и ни под каким видом не выдавать своих особых познаний — на протяжении веков дзюцу бытовало в узких рамках родовой школы. Иногда прославленные мастера благодаря своим ратным подвигам получали назначение на официальную должность придворного или армейского наставника фехтования, стрельбы из лука и т. п. Естественно, вассальный долг обязывал виртуоза не за страх, а за совесть обучать молодых самураев, что он и делал, не посвящая, впрочем, своих подопечных в мицудэн.

В рю, сформированных по принципу профессионального отбора, приём и посвящение осуществлялись по-иному. Многое роднит их с китайскими школами у-шу. Абитуриента, если он не был лично знаком с главой школы, непременно рекомендовал кто-либо из старших учеников. Поступающий должен был представить доказательство своего благородного происхождения из семейства самурая (букэ) или киотской дворцовой знати (кугэ). Далее в процессе собеседования выяснялась степень его физической и духовной подготовки и оговаривались условия занятий (большинство школ были платными). Если беседа заканчивалась обоюдным согласием сторон, поступавший расписывался кровью, а точнее, как было принято на Востоке, ставил фамильную печать под уставом школы. Правила, перечисленные в уставе, варьировали большинство положений Бусидо, делая особый упор на уважении учителя (сэнсэй) и старших по уровню мастерства (сэмпай). В любом уставе требование секретности стояло на одном из первых мест. Нарушение обязательств по отношению к школе каралось смертью.

Рю во главе с верховным наставником функционировала во времени и пространстве как некое независимое социальное объединение, братство по оружию. Прошедший полный курс обычно получал сертификат в виде свитка с печатью учителя, но на этом связи со школой не прерывались, ибо считалось, что долг перед наставником оплатить в земной жизни невозможно. В школах бу-дзюцу, за редким исключением, не существовало специальных тренировочных костюмов.

Поскольку полученные навыки должны были находить применение в реальной жизни, самураи приходили на занятия в стандартном «партикулярном» платье. Обычно это были куртка с широкими рукавами (хаори) и широкие шаровары (хакама), не стеснявшие движений. Непременными деталями служили кушак и повязка на лоб для удержания волос (хатимаки). На занятия полагалось приходить босыми, хотя в быту самураи обувались в мягкие сандалии (дзори) или сандалии в виде дощечек на подставках (гэта). Можно представить себе, с какими сложностями при отражении неожиданной атаки сталкивались опытные мастера, облачённые в парадные одежды — длиннейшее кимоно с рукавами почти до пола и «выходные» удлинённые шаровары (нагабаками) со штанинами, шлейфом, волочащимся по земле!